Марианна Вертинская:

На прошлой неделе в Музее одной улицы открылась выставка «Александр Вертинский. Я готов целовать твои улицы…» к 120-летию со дня рождения замечательного шансонье. «Газета по-киевски» писала о выставке еще до ее открытия, а заглянув в музей в выходные, убедилась: в Киеве Вертинского помнят и любят. Тонкого и изящного, вечно печального и ироничного «русского Пьеро» родом из Киева.

Ну а о том, что на выставке не увидишь, что хранится в памяти близких людей, нам рассказала дочь Александра Николаевича, Марианна Вертинская, приехавшая в Киев специально на выставку.

«После смерти отца мама нашла стихотворение «Киев»

– Киев был его любовью, отец боготворил Украину! Последнее стихотворение, которое нашла мама уже после его смерти, так и называется – «Киев»:

«Киев – родина нежная,
Звучавшая мне во сне,
Юность моя мятежная,
Наконец ты вернулась ко мне.

Я готов целовать твои улицы,
Прижиматься к твоим площадям,
Я уже постарел, ссутулился,
Потерял уже счет годам…

Я брожу по родному городу,
Как по кладбищу юных дней,
Каждый камень я помню смолоду,
Каждый куст вырастал при мне.

Здесь тогда торговали мороженым,
а налево была каланча…
Пожалей меня, Господи, Боже мой…
Догорает моя свеча!».

Он любил вспоминать, как он рос здесь, начинал свою карьеру. Как справляли Пасху, как праздновали Рождество и какой был стол, какие были подарки, как молились. Когда ходили во Владимирский собор, он приносил розу и вместо свечей «ставил» ее Богородице…

«Папа обожал вареники с вишнями»

Он мечтал жить в Киеве, купить здесь домик, но мама не согласилась. Ему не давало покоя то, как они жили в детстве: он помнил, как делали кровяную колбасу, домашние заготовки, как квасили капусту. Когда была куплена дача, он все говорил: «Давайте выпишем старичков каких-нибудь из Киева, мужа и жену, и они нам все это устроят». Папа даже построил погреб, правда, он всегда был пуст!..

Бабушка, мамина мама, специально изучила украинскую кухню, лепила папе вареники (он обожал с вишнями), научилась печь пампушки. Но не все его детство было сытым – когда отец осиротел и жил у теток, они с ребятами ходили в лаврские пещеры. Тогда был обычай класть монеты на раку с мощами – так они, целуя раку, собирали ртом эти деньги и покупали кулебяки в трапезной той же Лавры…

Нас, увы, папа не успел привезти на родину: он умер, когда мне было 13 лет. Нас с Настей (актриса Анастасия Вертинская – младшая дочь Александра Николаевича. – Ред.) на гастроли брали редко – считались маленькими. Но сама я много раз была в Киеве, заходила в дом, где он родился, и мемориальную доску видела – когда приезжаю, всегда кладу цветы…

«После возвращения в Союз давал по 26 концертов в месяц»

Отец мог бы закрепиться в Голливуде, но не так блестяще знал английский. И вообще, был патриотом от и до. Он эмигрировал после революции, а уже через месяц стал просить о возвращении. Ему еще повезло, что ехал через Константинополь и там купил паспорт, что позволило ему гастролировать… В Союзе из 100 песен его репертуара были разрешены только 24. В Россию он вернулся с молоденькой совсем женой, свекровью и со мной, а Настя вскоре родилась.

Мама училась в институте, работал он один, но никогда не жалел о том, что вернулся. Думал, издадут пластинки и будет какой-то доход, не придется так мотаться: то в Сибирь (слушатели в валенках, а он во фраке), то в Алма-Ату... Он давал по 26 концертов в месяц (ему поставили такую норму) по самой низкой ставке. Но спасибо и на том, что не расстреляли и не сослали под Магадан прямо с перрона.

«Меня называл «солнце в консервах»

Отец нас не наказывал – это исключено. Считал, что жизнь такая сложная и тяжелая, перипетий хватит, поэтому детство должно быть ярким и светлым. Самые ранние воспоминания об отце – смутно помню, как он брал меня на руки и гулял со мной. Это было во время гастролей в Боржоми. Мы жили у хозяйки – снимали две комнаты. Папа показывал мне свинок и говорил: «Видишь, хо-хо».

А я показывала на машинки: «Би-би». И он меня стал звать Би-би. Я когда была маленькой, обо всех спрашивала: «Пап, не бодается, не кусается?..» И он мне посвятил: «Би-би цветы полагаются. Они не бодаются, не кусаются! И когда вырастешь ты, Пускай тебе носят цветы и мужчины, и мальчики – И целуют твои милые пальчики!». А еще он меня называл «солнце в консервах»...

«Его друзьями были Чаплин и Шаляпин»

На концертах его мы были считанные разы. Когда первый раз попали на концерт, мне было девять, Насте – семь лет. Он спел «Доченьки» – песню, которую посвятил нам. Там есть грустные слова: «...и закроют доченьки оченьки мои…», – и мы так расплакались, что он попросил нас увести и больше не разрешал приходить. А вообще, он был человек необычайного юмора.

Когда собирались гости (он любил молодежь, приходило много артистов их МХАТа, Театра имени Вахтангова), стоял хохот: папа был колоссальный рассказчик. В то время, когда никто нигде не бывал, его рассказы о Франции, Сингапуре, Греции звучали как сладчайшие сказки. Тем более, жизнь сталкивала его с такими интересными людьми – Чаплин и Шаляпин были его друзьями.

«Нового папу» мы у мамы не просили»

Мама написала книгу воспоминаний «Синяя птица любви» – там все диалоги с отцом, какие она смогла вспомнить. Когда он уезжал на гастроли, почти каждый день писал ей письма, нам – записочки, открытки. Его смерть была самой большой трагедией в моей жизни. «Нового папу» мы у мамы не просили, да она и не хотела никого!

Папа понимал, что может «уйти» раньше, и заставил ее получать образование – мама окончила Суриковский институт, театрально-декоративный факультет. Она делала декорации для цирка, потом занялась линогравюрами – они хорошо продавались. Словом, зарабатывала «на жизнь» – но жизнь была скромная.

«Вертинского перепевают – и хорошо…»

Сравнивать то, как пел папа, с тем, как перепевают его песни, конечно, нельзя. Но все равно это радостно – что кто-то поет… Канал «Культура» к 120-летию снял передачу, посвященную отцу: там его песни поют театральные артисты – Сергей Шакуров, Юлия Рутберг, Дмитрий Певцов. Борис Гребенщиков записал три диска, Елена Камбурова поет Вертинского, Филипп Киркоров пробовал, и Люся Гурченко… А еще в память о нашем отце Настин сын Степан открыл в Москве ресторан – называется «Вертинский», там звучат папины песни в аранжировке. Поскольку папа с мамой познакомились в Шанхае – кухня китайская.

Справочная «Газеты…»

Александр Вертинский родился в Киеве в 1889-м – и уже здесь выступал в любительских спектаклях и печатал свои рассказы в газете «Киевская неделя». В 1910-м переехал в Москву – играл вначале в студиях и кружках, потом в театре миниатюр Арцибушевой. Во время войны работал медбратом санитарного поезда, после возвращения в Москву начал выступать с собственным номером – «Песенками Пьеро».

Уже став популярным, в 1920-м выехал в Константинополь – гастролировал в Румынии, Польше, Австрии, Венгрии, Германии, Франции (в Париже познакомился с Чарли Чаплином, Гретой Гарбо, Марлен Дитрих). В 1934-м его занесло в Америку, в 1935-м – в Китай. В 1937-м ему предложили «вернуться на родину», но случилось это только в 1943-м, когда Вертинский уже был женат и родилась Марианна.

Жизнь на родине была несладкой: пластинок не издавали, три четверти репертуара запретили. За год до смерти, в 1957-м, он писал замминистра культуры: «Обо мне не пишут и не говорят ни слова… А между тем я есть! Меня любит народ… Я уже по четвертому и пятому разу объехал нашу страну, я заканчиваю третью тысячу концертов!»